— Ты вся дрожишь, — уронил он без малейшего намека на сочувствие. — Боюсь, что этот дом только частично приспособлен для проживания, но в другой комнате есть камин. Ты можешь устроиться возле огня, а я пока налью тебе кофе.

В крошечной гостиной Леони увидела модный новый диван, а также некое подобие письменного стола и офисного кресла, которые так отличались от той старинной мебели, что прежде украшала дом миссис Бакстер, жены брок-хиллского сторожа. Судя по открытому ноутбуку на столе, Джон работал перед ее приходом, и Леони ощутила еще большее сожаление, что поддалась своему внезапному и безрассудному порыву. Она уселась на краешек дивана и вытянула голые ноги к теплому камину, в котором уютно потрескивали поленья.

Когда вошел Джон, она поспешно подобрала под себя ноги и взяла из его рук кружку с кратким «спасибо». Зубы ее так стучали, что не было никакой возможности отпить благоухающий напиток.

— Неужели тебе так холодно? — спросил он. — Ты не заболеешь?

Она покачала головой:

— Нет, это просто нервная реакция. Я разозлилась, а мне следует избегать такой нервной встряски. От этого всегда только я сама и страдаю!

— Я бы так не сказал, — отрезал он и сел на стул у стола. — Ты, очевидно, была вне себя от ярости и тогда, когда написала то знаменитое письмо.

Леони помедлила, надеясь унять дрожь.

— Вообще-то нет, — наконец ответила она. — Нет, это не то, что я чувствовала. Скорее разочарование и шок, точно весь мой мир рухнул. Разве есть слова, которыми можно описать то, что я чувствовала?

— Стоит их поискать, — с горечью парировал он. Хотя бы для того, чтобы рассказать тебе о том, что почувствовал я, когда получил от тебя назад обручальное кольцо.

Леони в сомнении приподняла брови и уставилась на огонь в камине.

— Тебе виднее.

— Ты что же, в самом деле считаешь, что оказалась единственной, кто пострадал?

— Нет, — неохотно призналась она. — Я думаю, что все же имела для тебя какое-то значение…