— По-моему, ты что-то неверно поняла, Леони, проговорил он наконец.

— Разве не ты предложил продать Фрайерз-Вуд?

— Я не об этом. Действительно, я сделал предложение о покупке дома. Я имею в виду ваше первое обвинение, мисс Дисарт. Это вы разрушили мою жизнь — по крайней мере на какое-то время.

— Как ты смеешь так говорить! — Ее голос задрожал оттого, что ей так долго приходилось сдерживать свои чувства. Теперь они настолько переполняли Леони, что она теряла контроль над собой. — Это ты предал, а не я.

— Предал? — Его глаза гневно сузились. — Да о чем ты, черт возьми? С той самой минуты, как я увидел тебя, другие женщины перестали меня интересовать!

— Не правда, — отрезала она, с ужасом ощущая, что даже одно воспоминание о случившемся до сих пор причиняет ей невероятно острую боль.

Джон бесцеремонно втащил ее внутрь и запер дверь.

— Мы не будем обсуждать это здесь. Давай пойдем на кухню, и ты снимешь этот промокший плащ.

Твои родители знают, куда ты отправилась?

— Нет. Они думают, что я в постели, — пробормотала она.

— И что будет, когда они узнают, что тебя там нет? Он схватил телефонную трубку, набрал номер и сообщил Тому, что Леони у него и что он привезет ее домой, когда она немного обсохнет и согреется. — Откуда ты узнала, что я здесь? — спросил он мрачно. — Ведь я мог сейчас ехать в Пеннингтон или даже в Лондон!

— Я позвонила.

— А, так это ты звонила! — воскликнул он. — Снимай сапоги. И носки тоже!

Он провел ее на тесную старомодную кухню, где царил гостеприимный аромат кофе. Развесив ее мокрые носки, он протянул руку за плащом, встряхнул его и подал Леони полотенце. «Она принялась вытирать влажные вьющиеся волосы, чувствуя, что ее ярость постепенно сходит на нет, и задаваясь вопросом, уж не сваляла ли она дурака, примчавшись сюда ночью. Все равно уже было слишком поздно, лучше было бы лечь спать и встретиться с Джоном утром, в более спокойном состоянии.