Она замолкла, сраженная его насмешливой гримасой.

— Деревенская простушка? Я знаю, Лео, знаю. Я был твоим первым любовником, помнишь?

Она помнила лучше, чем бы ей этого хотелось, даже теперь, после семи долгих лет усилий все забыть.

— Очень мило с твоей стороны предположить такое, — продолжал он, вставая. — Но я имел в виду другую сделку — такую, которая никак не основывается на твоих физических прелестях. Хотя, должен заметить, они все еще меня впечатляют! Ты и прежде была хороша, а сейчас, став совсем взрослой…

Леони неожиданно потеряла самообладание. Вскочив, она залепила ему такую пощечину, что голова Джона откинулась назад.

— Делай что хочешь со своей проклятой землей! бросила она ему в лицо.

Он схватил ее за руки. Чем ярче горел на его щеке красный след от ее ладони, тем больше его глаза наливались холодной яростью. Никогда прежде Леони не видела его таким.

— Ладно, хватит, Джон, — пробормотала она, пытаясь высвободиться.

— Ну, ты знала, на какой риск идешь, отправляясь сюда сегодня вечером, — хрипло проговорил он, сжимая ее в таком сильном объятии, из которого, как она хорошо знала по опыту, у нее не было шансов вырваться.

Правда, прежде она замирала в его руках, наслаждаясь той бурей ощущений, которую его сила вызывала в ее теле, и тем, что она сама могла свести его с ума, но и сейчас — увы! — она испытывала почти те же чувства. Он еще сильнее прижал ее к себе, пристально глядя в глаза. Одна его рука удерживала ее запястья, а другая скользнула под ее джемпер. Тело Леони предательски отозвалось на его ласки, и она в ярости еще раз попыталась освободиться. Однако от опытной. уверенной руки Джона спасения не было, а когда его губы победно завладели ее губами, она оказалась лишенной возможности не только что-нибудь крикнуть, но и вообще, как показалось, дышать.