Откуда-то словно издалека доносились вопли Джози. Аннабел сморщила личико и громко взвыла.

— О, милая, — пробормотала Генриетта, инстинктивно прижимая ребенка к мокрому платью и принимаясь укачивать. — Все хорошо. Не плачь, дорогая. Животик болит? Только не плачь, пожалуйста, не плачь.

Она продолжала растирать спину Аннабел, пока та не замолчала и не положила голову на плечо Генриетты.

Сердце девушки снова сжалось от непонятной нежности. Она молча смотрела на маленькую лысую головку с торчащим розовым ушком. Нет, необходимо что-то предпринять. Если Генриетта так жаждет ребенка, что теряет разум при виде создания, которое в одну секунду испортило ее лучший прогулочный костюм, значит, она попросту безумна.

Джози нетерпеливо приплясывала вокруг нее.

— Аннабел просит прощения! — пронзительно вопила она. — Ей очень жаль, очень жаль, очень жаль.

— Мне тоже, — усмехнулась Генриетта. — Хорошо еще, что я сделана не из сахара и не растаю.

Тревога на маленьком личике Джози почти исчезла.

— Она испортила ваше красивое платье, — прошептала девочка, подступив ближе и робко коснувшись прогулочного костюма Генриетты цвета бледного янтаря. — Няня говорит, что Аннабел давно пора бы перестать вытворять этакое! В конце концов ей почти год, и она давно уже пьет из чашки. Но ничего не выходит! По-моему, она просто не умеет сдержаться.

— Наверное, ты права, — кивнула Генриетта, прижимая к плечу влажный маленький комочек. — А теперь нужно поскорее найти няню, потому что Аннабел следует срочно переодеть.

Но Джози покачала головой:

— О нет, ничего не выйдет. Няня Пивз твердит, что Аннабел должна терпеть, пока одежда не высохнет, иначе эти рвоты никогда не прекратятся.