Когда Саманту проводили обратно в приемный покой, она немедленно нашла взглядом своего спасителя. Несмотря на свой суровый и не располагающий к общению вид, он все равно казался девушке в безликой больничной обстановке единственной опорой и поддержкой. Ему было известно, что с ней приключилось, он видел саму ужасную аварию - та была для него такой же реальностью, как ее боль - для нее.

Дежурный врач подтвердил предположение незнакомца о характере травмы Саманты, после чего вдвоем с медсестрой он упаковал ее в похожий на конскую сбрую корсет, фиксирующий верхнюю часть тела. Затем она послушно проглотила обезболивающую таблетку, которую ей дала та же медсестра, едва слушая наставления длинноволосого доктора.

- Потребуется не меньше шести недель, прежде чем перелом срастется, милочка. У вас все тело - один сплошной синяк, и два-три дня вам будет очень больно. Эту штуку я оставил бы на вас не меньше чем на месяц. Ваша подруга в порядке, но обычно мы наблюдаем за такими пациентами пару дней, чтобы убедиться, что не было сотрясения мозга или контузии.

У Саманты от таких известий обязательно опустились бы плечи, если бы они не были зафиксированы корсетом. Машины нет, да она и не сможет управлять ею. Денег тоже нет - даже на автобусный билет до дома или на номер в мотеле, чтобы дождаться выписки Эмелин. Похоже, приятельница вообще оказалась в лучшем положении, поскольку медицинская страховка обеспечивала ей ночлег под больничной крышей.

Зеленые с золотистыми крапинками глаза Саманты сердито уставились на незнакомца, который разговаривал с полицейским, составляющим протокол о происшествии. Она услышала, как полицейский говорит что-то об отбуксировании машины, но ее эго не заинтересовало. Саманту целиком заполняла боль, хотя и уступившая частично под воздействием лекарства, а также злость на небритого мужчину, расположившегося у конторки приемного отделения, словно у стойки бара.