— Ха, — хмыкнул боксер. — Ты и кто еще?

— Только я, — тихо сказал Кац.

Ромеро хотел было ответить понахальнее, но воздержался и снова пошел вверх по лестнице. Кац некоторое время стоял, наблюдая за ним. Потом, решив, что на сегодня карт с него достаточно, спустился вниз, прошел по солярию, через каменную арку и остановился, оглядывая город.

Марта была без ума от Лос-Анджелеса. Относительно себя Кац не был уверен. Но то, что нравилось Марте, подходило и для него. Возраст и недуг, пожиравший его внутренности, размягчил Эрни Каца. Было время, когда он не потрудился бы предупреждать Ромеро. Он пустил бы в ход то, что попалось под руку, или пистолет 45-го калибра.

Это случалось не только с Ромеро. Теперь, когда Эрни рассказывал о своем детстве и юности или выпивал достаточно, чтобы настроиться на ностальгический лад, он почти всегда забывал плохие времена и восторженно вспоминал о том, как играл в бейсбол на улицах или плавал голым сорванцом (а у кого в те времена был купальный костюм?) в Восточной или Западной реке.

Он рассказывал о ежегодной экскурсии по Гудзону к Медвежьей горе или о том, как сидел на краю тротуара, под уличным фонарем, в жаркий летний вечер, обмениваясь байками с Мартински, Тони Бурнелли, Тимом Келли, Бобом Шульцем, Джеком Арделлом и Марти Пейдж.

Или о том, как впоследствии, став постарше, они ездили с Мартой на Кони [Кони — Кони-Айленд, район развлечений в Бруклине] и пили пиво и вальсировали всю ночь у Фельдмана, или просто стояли на углу, разглядывая девчонок, за тридцать лет до того, как у кого-то хватило ума сочинить об этом песню.

То была более спокойная, более простая эпоха. До того, как американцы узнали, что они гадкие ["Гадкии американец" — американский дипломат или бизнесмен за рубежом, особенно в Азии (по названию книги Бердика и Леберера)]. До предоставления помощи иностранным государствам и до сбора непомерных налогов, федеральных и внутри штатов. До полетов в космос и на Луну. До Хрущева, Мао Цзэдуна и Кастро. Когда секс был просто чем-то, что ты делал с девушкой, которая тебе нравится. Когда мужчина был в состоянии повести свою девушку в кафе, потом угостить обедом из семи блюд в одном из маленьких венгерских ресторанчиков на Сорок пятой да еще получить сдачу с десятидолларовой бумажки.