Вразнобой, а иногда синхронные удары разрывали мне тело, заставляли меня еще больше скручиваться, корчится от боли….

Ревя, истеря, оря от дикого безумия. Сходя с ума от всепоглощающей боли, от невыносимого разрыва сознания…

Я мысленно молила о конце. О своем конце.

Зачем все это терпеть?

Прирежьте, прирежьте уже быстрее…

Как дикого кабана, как бешеного пса…

В голове все помутнело, мысли перестали быть последовательными, адекватными. Все перемешалось, слепилось, превратившись в ком сумбура и хаоса.

Слезы текли по щеках, руках, губах… Соленое горе попадало ко мне в рот, смешивалось с багровой сладостью и вызывало новые приступы тошноты. Приступы… жизни…

Не было сил кричать, не было сил стонать, не хотелось дышать…

Я умирала…

Умирала…

* * *

— Майя, Майя, деточка! Очнись, Майя! — женский голос упорно звал меня, вырывая из забвения.

Покой. Я цеплялась за него, как за воздух. Не хотела его отпускать…

Прочь… прочь боль, прочь звуки, прочь жизнь…

* * *

Удивительно… Люди, у которых нет ничего, кроме замученной души, старого лохмотья на себе и кусочка хлеба, делятся последним с тобой…

А те, которые живут в достатке: есть крыша над головой, забит холодильник продуктами, машины, дачи, бассейны…. а иногда есть и собственный повар, — не хотят даже милостыню подать… копейку бросить…

Расточительство…

Не дали мне уйти на тот свет миссис Бейли и мистер Ренс. Именно они меня нашли… в полусознании. Как говорится, вовремя…

Была ли я рада этому?

Не знаю. Часть меня тихонько ликовала, меньшая часть…

А большая — истинно горевала. Покой был так близок… Тишина… Равнодушие… Счастье.

А теперь я вынуждена вновь страдать. Вновь переживать. Вновь сражаться с жизнью.