— Просто не люблю, когда насмехаются над моими друзьями, вот и все, — тихо сказала Гвинет. — Но ты же пришел сюда не для того, чтобы поговорить о леди Октавии. Зачем ты пришел, Джесон?
— Разве ты не рада видеть меня?
— А что, я должна быть рада тебе?
У Джесона была привычка щурить глаза, когда он злился. Сейчас они были прищурены.
— Честно говоря, я надеялся на то, что наша встреча окажется теплее. Как-никак восемь лет не виделись. Злишься на меня, Гвин? За что? Неужели так и не можешь мне простить того, что случилось с Джорджем?
Эти слова поразили Гвинет.
— Нет! Я никогда не винила тебя за это, Джесон. Знаю, что ты был ни при чем. Разве я не сказала тебе этого на похоронах?
— Да? — пожал плечами Джесон. — Не помню. Это были страшные дни для всех нас.
— Тогда позволь мне сказать это сейчас. Я не виню тебя в том, что случилось с Джорджем. Никогда не винила и никогда не стану.
— Спасибо.
Он снова окинул Гвинет долгим изучающим взглядом, а затем мягко спросил:
— Ты была счастлива с Найджелом?
Гвинет постаралась сохранить на своем лице спокойствие. Подробности ее личной жизни не касаются никого. А уж Джесона особенно.
— Очень счастлива.
— Что ж, рад за тебя. — Но ты так и не ответил мне, зачем ты здесь? — поспешно сменила тему Гвинет.
Он вздохнул, но все же повернул разговор в указанном Гвинет направлении.
— Тебе причитаются деньги, Гвин. Определенная сумма от некоего благодетеля, решившего не раскрывать свое имя. Не скажу, что это целое состояние — там всего десять тысяч фунтов, — но если подойти к этим деньгам с умом, вы с Марком могли бы на них прожить.