Потянув Шанталь за руку, он заставил ее подняться, но ноги, лишенные силы, мягкие, как подушки, подгибались под ней.

— Я чувствую запах гари, — неестественно спокойно сказала она.

— Горит хвостовой отсек.

— Где он?

— За нами.

Она кивнула и, держа его за руку, попыталась последовать за ним. Под ногами у них был темно-серый ковер с яркой золотисто-черной каймой. Удивительно, но с ним ничего не произошло.

Но вот прохода, покрытого ковром, внезапно не стало. Огромный кусок искореженного серебристого металла торчал вверх, изгибаясь в темное небо, как какая-нибудь постмодернистская скульптура.

— Осторожно!

И снова его голос был резок и безжалостен. Шанталь кивнула. У нее не было ни слов, ни мыслей. В этот момент она последовала бы за ним куда угодно.

Деметрис спрыгнул и подхватил ее на руки.

— Я могу идти, — запротестовала она, когда он понес ее прочь от обломков самолета.

— Вы истекаете кровью.

Запрокинув голову, Шанталь посмотрела ему в лицо и увидела плотно сжатые губы и выражение сосредоточенной ярости.

— Нет.

Деметрис не ответил. Неся ее на руках, он быстро шел в темноту.

Влажную черную ночь разорвал тоскливый звук сирены.

Слава богу. Вот и помощь подоспела. Шанталь с облегчением закрыла глаза.

Прижимая к груди обмякшее тело принцессы, Деметрис уносил ее от места катастрофы, подальше от пассажиров, выживших после падения самолета. Его радовало, что она потеряла сознание, потому что у него не было настроения разговаривать или объяснять ей, что произошло.

Он потерпел неудачу. Явный провал.

Его наняли защищать ее. А он не сделал этого. Как бы ни сложились обстоятельства, вся ответственность за катастрофу лежит на нем. Она не должна была произойти.