Глядя, как она лежит с закрытыми глазами, разметав свои роскошные волосы по его подушке, Казанова думал о том, что это самая сладостная, самая сексуальная, самая красивая и самая непредсказуемая из всех женщин, что у него были до нее.

На людях, в деловой обстановке — Снежная королева, в его постели — потрясающе чувственная, а на самом деле — какая она? Загадочная, закрытая, неожиданная... То нежная, ранимая — он лишь однажды видел, как Лариса плачет, пряча от него слезы, то как улитка — закроется в своей раковине, и к ней вообще не пробьешься.

Стоит что-то не то брякнуть, она тут же надменно вскидывает голову и уходит.

Ни разу ему не удалось в такие минуты ее удержать, хоть он просил ее остаться, как не просил ни одну женщину.

Лариса делает только то, что считает нужным, и даже упрекнуть ее не в чем. Не устраивает типичных бабских истерик, не выясняет отношения, не лезет в душу с глупыми расспросами. И даже ни разу не спросила, как спрашивали его другие женщины: “Ты меня любишь?” То ли ей это не нужно, то ли она так горда... Казанова не раз говорил ей: “Люблю тебя”, она вроде бы откликалась, но так, будто это всего лишь отзвук его слов…

Любит ли его Лариса? Конечно, нет. Это всего лишь игра в слова. Нужен ли он ей? Пока да, но только тогда, когда ей самой этого хочется, когда ей нужно забыться от своих печалей, когда она жаждет его ласки.

А она ему нужна. Ему нужна эта женщина! Он уже не раз просил ее остаться с ним. Навсегда. Ну, пусть не навсегда — Ларочка не любит этого слова, — и действительно, нет ничего вечного на свете. Но хотя бы дать ему уверенность — она с ним и больше ни с кем.

Много женщин было в его жизни, но ни одна не оставила заметного следа в душе. То безмозглые телки с тяжелой грудью и длинными ногами, то самоуверенные красотки, то истерички, которые закатывали сцены по любому пустяку, а потом сотрясались в рыданиях, надеясь, что он расчувствуется. Были и наивные дуры, которые уже на первом свидании спрашивали: “Ты меня любишь?”