- Здесь был публичный дом, - объяснил ей Чэннинг, пробираясь вперед по сумрачному коридору, уходящему в темноту, и перелезая через леса. - Заведение мадам Ганнечини, если мне не изменяет память. Еще одна яркая глава истории Сиэтла. Во время переписи женщины называли себя "белошвейками" - видимо, имея в виду, что они своей работой помогают обуздать дикие нравы клиентов.
- Никогда не знаю, говорите вы серьезно или шутите, - сказала Мэгги, старательно делая вид, что ее насмешил рассказ Чэннинга.
- Насчет древнейшей профессии? Разумеется, я говорю серьезно, - заверил ее Чэннинг. - Неужели вы думаете, что кто-то способен сочинить подобную историю? Должен сказать, что и после того, как дома терпимости закрыли, это занятие продолжало процветать в порту. Просто оно перестало быть организованным, как в старые времена. - Они подошли к низенькой двери в конце коридора. - Снова спускаемся, - предупредил Чэннинг, отодвигая железную щеколду. Открыв дверь, он указал на шаткие ступеньки шириной не более восемнадцати дюймов.
- Наверное, пауки ни на минуту не прекращают трудиться, - заметила Мэгги, показывая на серую паутину, кружевной занавеской спускавшуюся над входом.
- Разве я не обещал вам волшебного путешествия?
- Прекрасно, что вы отвечаете за свои слова, - ответила она, успев оценить то, что он, идя впереди, проверяет надежность каждой ступеньки. - А далеко мы от места, где спустились? Они столько раз поворачивали, что могли пройти как двадцать футов, так и двести, и Мэгги запуталась.
- Квартал, может быть, полтора, - ответил Чэннинг, - вы разочарованы?
- Нет, просто перестала понимать, куда мы идем. У меня такое впечатление, что я побывала в муравейнике, насквозь пронизанном ходами.
- К сожалению, это не так. В нескольких местах произошли такие обвалы, что мы были вынуждены преградить туда доступ. Один случайный удар в стену, и дом может в буквальном смысле рассыпаться.
У Мэгги тревожно засосало под ложечкой. Слова Чэннинга напомнили снова о том, что не давало ей покоя целых пять лет. Набравшись храбрости, она спросила: