Поняла, что второй половине головы пойдет совсем другая прическа. Опять грустно вздохнула. И стала подводить всю голову целиком ко второму варианту.
Линде в такие моменты всегда хотелось подбежать, забрать у Ребекки ножницы и расческу и все доделать самой. Переделать, перелицевать и подвести к совсем иному окончательному варианту.
Но она вовсе не сердилась на Ребекку, она любила ее как подругу. Просто у Ребекки было какое-то другое призвание, и в этом никто не был виноват. Не все открывают для себя свое призвание, что ж поделать.
Монтгомери Холдену хотелось закрыть глаза и заснуть. Заснуть, чувствуя тепло ее пальцев, ее дыхание близко-близко, ее неслышные шаги. Слишком долго он шел к этому, а теперь не знал, что делать.
3
— Кажется, он спит, — сказала Линда.
— Вижу, — сказала Ребекка.
— Будем будить?
— А зачем?
— Действительно, зачем, — сказала Линда, — вроде никому не мешает. Пусть еще немного поспит.
Ребекка согласно кивнула.
— Вот только если сюда опять миссис Корнуэл явится, то нам обеим несдобровать, — закончила свою мысль Линда.
Линда Литгоу от нечего делать медленно крутилась в своем в кресле. Посетителей в парикмахерской так и не прибавилось, а уже почти целый час со времени открытия прошел.
— Почему несдобровать? — Ребекка задумчиво смотрела на мужчину.
— У тебя клиенты во время стрижки уже засыпают, — улыбнулась Линда, — я даже в кино такого не видела!
— Ну, — сказала Ребекка, — не все же в кино должны показывать.
— Действительно, — согласилась Линда, — это совсем новый сюжет.
Монтгомери Холден открыл глаза и встретился взглядом с Ребеккой. Она вздрогнула от неожиданности и выронила ножницы. Грохот прокатился по маленькому помещению парикмахерской.