- Я разбудила вас?

- И очень хорошо, сколько же можно спать? Хватит! Давайте знакомиться, - Света откинула одеяло и потянулась за халатиком, который предусмотрительно повесила на спинку кровати, перед тем как ее занять.

- Елена Ивановна, - представилась женщина, расчесывая свои шикарные черные волосы перед зеркалом, вделанным в шифоньер.

Света тоже заглянула в шлифованную поверхность: лицо было заспанное, помятое, веки припухли, прическа повисла неровными прядями.

- А меня зовите просто Светланой или Светой, может, от этого почувствую себя чуть-чуть помоложе.

- Ой, что вы! Вы и так молодая. Сколько вам? Наверное, лет тридцать? Елена Ивановна свернула волосы красивым узлом на затылке.

- Если бы! - весело воскликнула Света; было приятно, что ей давали так мало лет. - Но уточнять не будем, а то у меня испортится настроение.

- У вас очень милая мордашка, с такой мордашкой долго можно быть молодой.

Света засмеялась. ЕЙ всегда почему-то давали возраст на восемь десять лет моложе, чем настоящий. И эпитет "милая" тоже часто сопровождал ее внешнюю характеристику: девушка с милым лицом, милые черты лица. Наверное, это было самым характерным в ее внешности, которую нельзя было назвать красивой, потому что мелкие, славянского типа, черты лица: голубые глаза, чуть вздернутый нос, небольшой рот, а главное - круглый овал лица, не давали никаких надежд на восхищенное: красавица! Да, милая! И только. Ну, симпатичная! Ну, хорошенькая! Не больше. И конечно, фигура ее выручала - не своей утонченностью, а всего лишь отсутствием лишнего, здесь уж Света за собой следила: комплекс упражнений был постоянной составляющей ее утренних процедур. И пока еще ее все звали девушкой - не гражданочкой, не женщиной, обращение, которое только появлялось в русском лексиконе для не молодых, а вот так ласково: девушка - добрая русская привычка.