– И для меня тоже приготовлен, куда от него денешься… Даже отдохнуть после диплома не дали! Нечего, говорят, дурака валять…

– И правильно! И нечего! И я так же считаю!

– Вот-вот… И ты туда же. И вообще – очень уж ты подозрительно-гармонично вписалась в эту цепь беззаконий… Ладно, давай-ка распахивай глаза, улыбку делай пошире – подъезжаем уже…

Дачный поселок, что открылся им сразу же из-за реденького перелеска, тянулся к солнцу высокими оцинкованными или по моде крытыми черепицей крышами. За что и был обласкан солнцем в полной мере. Это город солнце мучает злобно, истязает его пытками жестокими, а здесь, вдали от асфальта, бетона и запаха бензина, оно ведет себя совершенно по-другому. Здесь оно ласковое, игривое, об руку с легким ветром, идущим от недалекой воды, пропитанное запахом молодой полыни и первых садовых цветов. Здесь оно ленивое и разнеженное, как уставшая от постоянной о ней мужниной заботы молодая женщина. Ну, может, и не очень молодая, конечно. Как вот Марина, например, мама Кирилла, вышедшая им навстречу на крыльцо дома… Хотя кто рискнет назвать эту женщину немолодой? Никто и не рискнет. А кто попробует, тот и трех дней не проживет…

– Наконец-то, ребята! Почему так долго? Я с десяти утра вас жду, от окна к окну бегаю…

Пружинисто спрыгнув с высоких ступенек, она пошла им навстречу, гордо неся свое подтянутое девичье тело. Кира, сколько ее видела, всегда удивлялась этой легкой подтянутости. Просто молодец женщина! Ни живота тебе возрастного, ни складочек рыхло-вялых. А годы-то явно за сороковник перевалили, между прочим! А у нее вон смотрите-ка, даже ниточки-перевязочки от модных стрингов из штанов по моде выглядывают…

– Кирочка, здравствуй, моя девочка! Ты почему бледненькая такая? Пойдем, я тебе гранатового сока налью… Кирюш, а тебе кофе сделать? Или вы есть хотите? Вы завтракали вообще?

– Ну что ты трещишь, женщина?! Слово вставить невозможно! – показался на крыльце адвокат Линьков. – Чего ты спрашиваешь, давай все по списку! И сок, и кофе, и завтрак… Привет, ребята…