До этого, собрав всю волю в кулак, она заставила себя не читать никакие сообщения про связь своего отца с осужденным убийцей, однако сидя в купе поезда, не смогла удержаться от соблазна. Тем более, что на обложке журнала красовалась свирепая физиономия Шона. ""ОН НЕВИНОВЕН, УТВЕРЖДАЕТ ШОН О'РУРК", — гласила подпись под фотографией. — "ОДНАКО ЗА НЕГО ГОВОРЯТ ДЕНЬГИ". В углу же снимка, над плечом её отца, поместили черно-белую фотографию счастливой семьи — очаровательной мамы-блондинки, двоих прелестных детишек и высокого темноволосого мужчины, стоявшего за ними, положив одну руку на плечо женщины.

Охваченная внезапным страхом, Кэссиди выронила журнал на пол, однако сидевший слева от неё мужчина быстро нагнулся и подобрал его.

— Не возражаете? — спросил он и тут же, не дав ей возможности ответить, уставился на обложку. — Омерзительно, да? — сказал он, качая головой и дыша на Кэссиди перегаром дорогого виски. — Как можно выпускать такое чудовище на свободу? Вот увидите — он снова убьет, и тогда этот болван О'Рурк напишет об этом новый роман. Меня просто тошнит от них.

Кэссиди с трудом сдержалась — не каждый день Шона в её присутствии обзывали болваном. Впрочем, затевать спор на эту тему она не стала, обронив лишь вскользь:

— Кто знает, может Тьернан и не виноват.

— Ха, вы разве не слышали его объяснение? Он заявил, что, вернувшись домой, напоролся на трупы жены и детей и испытал такое потрясение, что у него напрочь память отшибло. Тела детей так и не нашли, однако орудие убийства сплошь заляпано отпечатками его пальцев. И он был весь в крови жены выпачкан. Подонок даже тени раскаяния не выказал.

Кэссиди метнула взгляд на обложку. Да, на фотографии они казались такими счастливыми и радостными. Чудесная семья — которой уже нет. Кэссиди откинулась на спинку сиденья и, отвернувшись к окну, зажмурилась.