— Мне проще от неё уходить, — сказала Кэссиди. — Во всяком случае — от той реальности, которую создает Шон. Жизнь не должна быть настолько отвратительной.

— Но ведь порой случается так, что сбежать-то и некуда.

С каждой минутой их беседа приобретала все более странный оттенок двое совершенно незнакомых людей, стоя в кухне, разговаривали о смерти и убийстве.

— Меня совершенно не интересует, умертвили вы своих жену и детей, или нет, — сказала вдруг Кэссиди и тут же сама ужаснулась собственным словам. Я не хочу про это слышать.

— Не беспокойтесь, я вовсе не собираюсь изливать вам душу, — холодно произнес Тьернан. — Вы правы — вас это совершенно не касается. Если, конечно, меня вдруг не обуяет жажда повторить свое чудовищное злодеяние. Как-никак, кроме нас с вами в квартире никого нет, а ваш отец вернется нескоро.

Кэссиди похолодела.

— Вы мне угрожаете? — спросила она, сглотнув комок в горле.

— Я просто советую вам не быть такой доверчивой.

— Я вам не совершенно не доверяю, мистер Тьернан, — холодно промолвила Кэссиди. — Я не такая дура. Однако мне не кажется, что вы способны меня застрелить. Если даже пребывание в обществе Шона не всколыхнуло в вас убийственных инстинктов, то я надеюсь, что мне ничто не грозит.

— Может, мне доставляет удовольствие убивать женщин, — усмехнулся Тьернан. — Кстати, говоря, орудием убийства был кухонный нож, а не пистолет.

Куриный жир — не лучшая пища для пустого желудка. Кэсс на мгновение представила себе, что будет, если её вдруг вырвет прямо здесь, в обществе по-своему элегантного Ричарда Тьернана. Скорее всего — ничего. Он походил на человека, которого не так-то легко пронять.

— Так вы это сделали? — не удержалась она.

Тьернан на мгновение ощерился.