— У меня была депрессия, — сухо ответила Мабри.

— Почему? Ты ведь всегда такая спокойная и выдержанная.

— Бренность бытия, — вздохнула Мабри. — Вот что заставляет меня грустить. Никуда от этого не уйти. Я старею, Шон стареет, все кругом умирают.

— Зря вы впустили к себе Тьернана, — вздохнула Кэссиди. — Одно его присутствие кого угодно в гроб вгонит. От него… могилой веет.

— Вот уж не ожидала, что ты такая впечатлительная.

Кэссиди показалось, что в голосе её мачехи прозвучал скрытый упрек. Она поспешила перевести свои слова в шутку:

— По меньшей мере, я бы не выдвигала его кандидатуру на звание лучшего женатого мужчины года.

— Не стоит делать поспешных выводов, — промолвила Мабри. — Тем более, что я впала в депрессию ещё до того, как твой отец обзавелся новой игрушкой. — Она кинула взгляд на зеркальную стену. — Я всерьез подумываю о пластической операции. — И погладила безукоризненно гладкую шею.

— Каков бы ни был результат, он будет лучше моей спальни, — съязвила Кэссиди.

Мабри натянуто улыбнулась.

— Не бойся Ричарда, Кэсси, — сказала она. — Порой он и правда выглядит устрашающе, но я уверена, что он тебя не тронет. Характер у него такой, что он и мухи не обидит.

— Значит ты не веришь, что он и в самом деле расправился с женой и детьми? — спросила Кэссиди. — А ведь, по слухам, он целую кучу женщин прикончил. Или ты думаешь, что на него возводят напраслину?

— Я этого не говорила, — уклончиво ответила Мабри.

По спине Кэссиди пробежал холодок; она уже пожалела, что отказалась выпить с отцом. — Значит ты считаешь, что он… убийца? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Этого я тоже не говорила, — покачала головой Мабри. — Тем более, что я этого не знаю. Нет, просто мне кажется, что больше он никому зла не причинит. Если же он и пошел на преступление, то у него были на то веские причины.