Кэссиди же этой жизнью наслаждалась. Она упивалась размеренной монотонностью своей работы, а неспешное течение безликих будней, лишенных всякой суеты, словно убаюкивало её. Никто её здесь не преследовал и не понукал, никто не требовал от неё невозможного. Но вот сейчас, не опрокинь Кэссиди злополучную бутылку "диет-пепси", из-за чего пришлось спешно переодеваться, она не опаздывала бы на целых десять минут в ресторан, куда её пригласили Эмми с Джоном. И телефонный звонок уже не застал бы её дома.

— Кэсс, это я.

Хотя Кэссиди не разговаривала с отцом уже несколько месяцев, не узнать сочный, немного развязный, ирландский выговор Шона О'Рурка было немыслимо.

— Привет, Шон, — осторожно ответила она, мгновенно насторожившись. Несомненно, ему опять что-то от неё понадобилось. Так всегда бывало, когда отец ей звонил, и ей стоило огромных усилий не поддаваться на его уговоры в противном случае, он высасывал бы её, как пиявка. — Что тебе нужно?

— Господи, неужели нельзя просто позвонить и поинтересоваться, как поживает моя старшая дочь? Между прочим, я соскучился по тебе, дочка. Сто лет уже тебя не видел.

— Тебе ведь все некогда, — сказала она.

— Да, работы у меня хватает, — вздохнул Шон. — Новый роман, новые задумки. Жизнь бьет ключом, Кэсс. Скучать не приходится.

— Да, особенно если упиваться убийствами детей, — сухо заметила Кэссиди.

— Ах, я вижу, ты читаешь желтую прессу, — усмехнулся её отец. — А я-то думал, что ты надежно ограждена от мирской суеты в своей башне из слоновой кости.

— Желтую прессу, я, конечно, не читаю, однако от очередей в кассу супермаркета спрятаться мне негде. Да и работать в академическом издательстве, согласись, — отнюдь не то же самое, что вести образ жизни анахорета.

— Несмотря даже на то, что ты трудишься во вражеском стане, я рад, что в конечном итоге ты все же решила следовать по моим стопам, — произнес Шон. — Пусть ты и не унаследовала мой талант к сочинительству, для меня главное — что ты разделяешь мою любовь к его величеству Слову…