— Извини, Шон, я очень спешу, — нетерпеливо перебила его Кэссиди, зная, что отец способен разглагольствовать едва ли не часами, прежде чем перейти к делу. А в том, что звонил он по делу, никаких сомнений у неё не было.

— Неужто ты не выкроишь лишней минутки для родного отца? — с напускным огорчением спросил Шон. — Ты вся в свою мать пошла. Признайся, это не она тебя подбила…

— Мы уже неделю с ней не разговаривали, — отрезала Кэссиди, уже теряя терпение.

— Понятно — и это тем более убеждает меня в собственной правоте, усмехнулся Шон. — Она ведь звонила, чтобы предупредить тебя насчет Ричарда Тьернана, верно? Мне бы её не знать. Никогда не забуду тот ад, в который она превратила нашу жизнь. Да, наверняка твоя мамочка наплела тебе кучу небылиц про Тьернана. Неужели ты до сих пор веришь её россказням? Что она тебе наговорила? Что он псих и маньяк, что ему не место среди людей? Или он — из тех обаятельных, но жестоких личностей, которые находятся целиком во власти собственных пороков?

— Господи, да с какой стати? — возмутилась Кэссиди. — Похоже, Шон, ты уже вовсю работаешь над новым романом. Между прочим, — мстительно добавила она, — мамочка звонила лишь для того, чтобы поздравить меня с днем рождения.

В трубке воцарилось могильная тишина. Затем послышался сокрушенный голос Шона:

— Никогда не мог выучить все эти даты, черт побери.

— Я знаю, Шон, — тон Кэссиди смягчился. Все-таки ему опять удалось пробить её защитную броню. И почему она вечно прощает его вместо того, чтобы хоть разок проучить? — А почему ты считаешь, что мама могла звонить мне по поводу Ричарда Тьернана?

— Понятия не имею, — ответил Шон. И тут же голос его потеплел. — Кэсс, солнышко, я очень хочу тебя видеть.