Ответ на этот вопрос она получила позже, в сентябре. Одна из тетенек, принимавших тогда экзамен, была назначена преподавать в группе, куда распределили Наташку, и поскольку, как оказалось, была на самом деле весьма добродушного нрава, и как-то раз после окончания пары поведала, что за Наталью похлопотал сам декан. Тот самый мужик, которого она едва не сбила в дверях. Видимо, был в сентиментальном настроении. Такое случалось довольно редко, и Наташке просто ужасно повезло. Словно выиграла в лотерею главный приз.

Когда Наталья окончательно выяснила, что действительно поступила в институт и зачислена на первый курс экономического дневного факультета, она отбила домой телеграмму, но сама решила туда пока не возвращаться. Еще чего доброго могли не отпустить обратно в Москву. У матушки вполне хватило бы ума запереть ее и не выпускать на улицу. Хватит, она уже взрослая, и сама распоряжается своей жизнью и своим временем. А жить чужой головой — не велика радость, равно как и позволять кому-то помыкать собой. Да и от Петькиного внимания хоть избавиться, а то уже достал со своей «любовью». Хоть бы презервативы за свой счет покупал, зараза, а то все ей тратиться приходится.

За три недели, оставшиеся до сентября, она изъездила Москву вдоль и поперек. Красная площадь, Арбат, Воробьевы Горы, Крылатские Холмы. Хотя вернее будет сказать не «изъездила», а «исходила», поскольку скудный денежный запас таял просто на глазах, и даже путешествие на общественном транспорте существенно било по карману. Ничего, вот начнется учеба, а с ней придет и стипендия. На нее и будет жить. Пусть бедно — это ерунда, ей не привыкать. А то, что в ее сторону косятся, ее не трогает. Главное — то, что в голове, а не на теле.

Все бы хорошо, но Наталья не учла одну малость: стипендию здесь платили не в начале, а в конце месяца. Поэтому она испытала настоящий шок, когда поняла, что в ее тощем кошельке лежат примерно три батона хлеба, и их она должна растянуть почти на месяц. А еще тетради нужны, ручки, зубная паста к концу подошла. Прокладок, и тех нет. Лежит в запасе пара тряпочек, комок ваты и один бинт, а больше ничего. Что делать, писать домой? Ну, уж нет, дудки, она гордая. Придумает, как выкрутиться из положения.