— Поторопись, дорогая, что же ты? Рикки ждет свой кофе.

Наконец все закончилось! «Ты должна поводить его побольше по Лондону, — сказала Шейла. — И приводи сюда. Я хочу еще услышать о Франции».

Да, я собиралась показать ему Лондон. Планировала также отвезти его в Ковент Гарден за то время, что у нас осталось, но вести его сюда в мои планы не входило.

Шейла одарила Рикки лукавым взглядом и подала ему руку. Он поднес руку к губам со словами: «Был счастлив познакомиться с вами».

Это был жест молодого человека, оказывающего почтение старшей по возрасту женщине. И хотя Шейле это понравилось, ее самолюбие было задето. Я же торжествовала. Рикки представил сегодняшний день в новом для меня свете и так просто, что, когда мы сидели в машине, мне захотелось обнять его. Что я и сделала.

— Извини, мне очень неудобно за мою мать, — сказала я решительно. Он поднял брови от удивления.

— Приятная женщина, немного грустная. Она просто хочет любви.

«Мы все хотим», — подумала я с жестокостью.

Он знал женщин и раньше, было много предложений, возможно, некоторыми воспользовался. Сейчас было задето мое самолюбие, но благодарность за безошибочное понимание и волна эмоций в ответ на его сочувствие перекрыли все. Я поцеловала его, а он бережно обнял меня.

Шейла яростно подпиливала ногти, когда я вошла.

— А он ничего, — повела она плечами. — Не особенно зрелый, довольно симпатичный, но не мой тип.

Я улыбнулась:

— Хочешь еще чашечку?

Последний день был незабываем из-за двух уровней эмоций, или, скорее, из-за взлета и падения чувств. И именно этот внутренний опыт запечатлелся в памяти.

Мы были на площади в Ковент Гарден, толкаясь в полуденной толпе, наступая на ноги служащим и наблюдая уличные представления.