Худощавая фигура со знакомой копной рыжеватых волос осторожно пробиралась ко мне.

— Здравствуй, дорогая, — сказал отец, прижимая меня к себе. — Ну вот, все в порядке, ты же прилетела.

— Едва-едва, — отпарировала я. — Думаю, что обратно поеду морем.

— Вижу, что это твой папа! — прошептала моя соседка по автобусу, проходя мимо.

Неужели это так заметно, поразилась я. Волосы у меня прямые, темно-каштановые, хотя действительно немного скуластое лицо и серо-голубые глаза. К сожалению, все, что я унаследовала от Шейлы, — это ее склонность к полноте, а не роскошные волосы золотисто-рыжего цвета и сексуальные формы тела.

— Ради бога, детка, — говорила она. — Ты не могла бы надеть что-нибудь более привлекательное? Только вчера вечером Лэрри сказал: «Не удивительно, что твой ребенок не цепляет парней».

О'кей. Пусть я не являюсь магнитом для мужчин, но мне и не хотелось «цеплять парней», как это делала Шейла. Внутренне я сжималась — трусость заставляла меня проглатывать горькое сравнение между отцом и Лэрри.

Конечно, мне хотелось иметь парня, предпочтительно постоянного, работающего с 9 до 5, с намерением жениться, парня, который, как и я, горел бы желанием создать нормальную, стабильную семейную жизнь.

Наконец мы оставили суматошное фойе отеля позади: его крикливых отдыхающих, смиренного швейцара, гида, сверяющего бумаги на планшете, — извлекли мой чемодан из забытой всеми беспорядочной груды вытащенного из автобуса багажа и вышли в ночь.

— Отсюда приблизительно сто ярдов вверх по этой дороге, — внезапно прервал молчание отец. — Хорошо, что ты здесь, Лори.

— Хорошо, что я здесь, — повторила я, чувствуя необычную сдержанность между нами, как будто ему было что сказать, но он никак не мог найти нужные слова.