Мхэр еще не ушла спать, а ждала нас. На ней был очень симпатичный длинный восточный халат. Было жарко, я была измучена дорогой и нервным напряжением.

После того, как улеглась вызванная моим появлением суета, я провалилась в сон без сновидений в незнакомой постели и проснулась, невольно прислушиваясь к шепоту, доносящемуся из-за открытой двери.

Ощущение было приятное. Мне нравилось. Казалось, уже давно я не просыпалась с чувством покоя вокруг меня.

Был день. Я потянулась за часами, что очень удивительно, на бетонном прикроватном столике. Девять утра. Небо за окном голубое, и так тепло!

Очень довольная, я осмотрела комнату. Вся мебель высечена из бетона. Как практично! Где-то совсем рядом заблеяла коза. Я распахнула портьеры, открыв великолепный вид: солнечный свет на белом камне, пыльная дорога, легкая дымка на море под спокойным небом, низкорослый серо-зеленый кустарник у подножия оливково-зеленых холмов — я влюбилась в Средиземноморье с первого взгляда.

Только к вечеру отец рассказал мне о Мхэр. Мы прокатились в местном автобусе по побережью, купили фруктов, вымыли их под деревенской водокачкой и съели, сидя у обочины дороги.

— Думаю, на следующем автобусе поедем назад, — сказал отец. — Мхэр, Лори, посидите здесь в теньке, а я пойду куплю что-нибудь к ужину.

Ехать назад? Сейчас? Не может быть, что они только и лодырничали вот так все это время на побережье.

— Извини нас за это, малыш, — не глядя на меня, сказал отец. — Мхэр не очень хорошо себя чувствует сегодня. Она что-то совсем расклеилась, но я не хочу, чтобы это испортило твой отдых.

Я посмотрела туда, где в рваной тени мимозы сидела Мхэр. А ведь она не завтракала, припомнилось мне.

— Понятно. На каком она месяце? Ну что ты, папа, мне ведь двадцать два года, — нетерпеливо ответила я на его изумление.

— Э…, три месяца.

— Да, трудный период, но, думаю, это довольно естественно.