Войти в винодельню можно было через парадные двустворчатые двери. Через них и прошла Кэтрин Ратледж, опираясь на трость из черного дерева с серебряным набалдашником. Эта миниатюрная женщина с прямой спиной весила не более ста фунтов. Люди поговаривали, что у нее стальной хребет.

Время посеребрило ее некогда черные волосы. В девичестве Кэтрин убирала их в пучок, теперь ее лицо, в соответствии с новыми представлениями о моде, обрамляли мягкие пряди. Морщины не обезобразили ее внешность, они были почти незаметны. Тонкие черты лица вызывали представление о мягкости натуры… но только до тех пор, пока не заглянешь ей в глаза. Эти темно-синие озера говорили о несокрушимой силе, какую дает сочетание ума и воли.

Рядом с ней шел Клод Бруссар. На пятнадцать лет моложе хозяйки, он после отмены «сухого закона» неизменно руководил винодельческим процессом фирмы. У этого коренастого француза были большие руки, широченные плечи и еще более могучая грудь. С годами он раздался в талии, его густая шевелюра покрылась сединой, но поступь, как и у Кэтрин, оставалась все такой же твердой, не изменяла ему и его легендарная силища. Минувшей зимой работники винодельни с удивлением наблюдали, как Клод водрузил на прежнее место рухнувший с полки кег

– Сегодня утром на винодельню заходил некий тип, назвавшийся Фергюсоном, – говорил он Кэтрин. – Тот, что приобрел виноградник Купера. Хочет поставлять нам свой виноград.

– Что за чушь! – Реакция Кэтрин была немедленной. – Как можно закупать виноград, не зная толком его происхождения? Под моим присмотром посажено каждое растение на плантации, и я наблюдаю за ростком, пока он не достигнет зрелости. Вино «Ратледж-Эстейт» делается только из нашего винограда. Если этот тип еще к нам заявится, расскажите ему об этом.