Когда два дня спустя Парлан наконец добрался до родового гнезда, Дахгленна, и въехал под своды ворот, он сразу догадался: что-то все же произошло. Люди приветствовали его с привычным подъемом, но с трудом скрывали вздохи облегчения. Было похоже, что с ним хотят поговорить, но никто не отваживался начать. Парлан собрался уже было схватить кого-нибудь за шиворот и потребовать объяснений, но в этот миг увидел коня.

Увидел - и замер от восхищения. В тот момент ему даже не пришло в голову спросить, откуда в замке это животное, - настолько он был погружен созерцанием достоинств жеребца. Конь был как минимум на локоть выше в холке его собственного, а силуэт свидетельствовал о том, что животное очень сильное и выносливое. Белоснежная шерсть коня поражала удивительно чистым и ярким цветом. Парлан хотел было уже отдать приказ оседлать его для себя, несмотря на очевидную агрессивность белоснежного красавца, когда в Дахгленн въехали Малколм и Лаган. Они-то не стали дожидаться удобного момента, чтобы переговорить с Парланом.

- Вы уже видели это великолепное животное? - спросил Парлан, замечая, однако, что товарищи чем-то озабочены.

- Да, видел, - бросил Малколм и, повернувшись к кому-то из слуг, осведомился:

- Как дела у парней?

- Не слишком хороши. Тот, что постарше, сильно болеет, а другой проклинает нас на чем свет стоит.

- И недаром! - воскликнул Лаган. - Разве с ними Обошлись по-человечески?

- Воду и еду они получают регулярно, - робко запротестовал кто-то.

- Вчера я дал им еще одеял, но, боюсь, младший оказался прав, когда ответил, что они сгодятся им в качестве саванов, - пробурчал тот, кто говорил первым.