– Пылкая страсть, – безразлично проговорила она. – Вы приятный мужчина, страдающий от пылкой страсти.

Вот тут-то он и потерял терпение.

– Я не приятный мужчина! – закричал он.

Он мог бы вообще ничего не говорить. А она сказала:

– Теперь… теперь вам нужно уехать.

Приятный мужчина. Он много думал именно об этой фразе. Приятный мужчина. Очевидно, она решила, что он со всеми женщинами ведет себя так, как повел себя с ней, что он влюбляется с предосудительным постоянством. И размышляя о происшедшем, он понял, что у нее сложилось решительно странное мнение о мужчинах, хотя так и не понял почему.

Но он это узнает. Да, узнает.

Андра выглянула из-за поворота лестницы:

– Вы, кажется, запыхались от крутого подъема? Не могу ли я помочь вам? Обхватить вас рукой за талию, старичок?

Она даже не поняла опасности, которой подвергает себя. Хэдден улыбнулся, полагая, что полумрак скроет его угрожающие намерения.

– Да, – согласился он. – Спуститесь сюда и помогите мне.

Голос ли его прозвучал как-то странно, или мелькнули открывшиеся в усмешке зубы, или сыграло роль то, что она узнала о Хэддене в ту ночь, когда сливались их тела, – но Андра бросила на него внимательный взгляд, а потом бодро сказала:

– Это ни к чему. – И голова ее исчезла из виду за поворотом.

Хэдден услышал стук ее туфелек по ступенькам – она торопливо поднималась наверх, – и его улыбка превратилась в хищную усмешку. «Убегай, девочка; от меня не убежишь».

Храбрость служила Андре оружием, и эта храбрость никогда не позволила бы ей встревожиться. Даже теперь, когда Андра пошла медленнее, Хэдден знал, что она уговаривает себя не быть такой дурочкой, что он в ее глазах цивилизованный человек и что можно быть уверенной – он поведет себя как джентльмен.