Она распаковывала следующий сверток, и пальцы у нее слегка дрожали.

– Да. Начнем с того, что матушка была человеком слабым, и когда пришли солдаты, это настолько вывело ее из душевного равновесия, что она взяла в свою постель… Посмотрите! – Андра покачала изящной глиняной статуэткой женщины в пышной юбочке, обнаженной до пояса, держащей в каждой руке змею. – Это с Крита. Мы считаем… – Голос ее оборвался. Она, нахмурившись, посмотрела на полуголое существо. Потом подняла глаза на Хэддена. – Вам это неинтересно.

– Это вы насчет богинь плодородия во всем их обнаженном великолепии? – спросил он и тут же добавил, проявив явно нежелательную проницательность: – Или о вашей семье?

Андра задохнулась и отпрянула, и это сказало ему очень и очень многое.

– Не говорите глупостей. Конечно, я говорю о богинях. – Она попыталась сунуть статуэтку обратно в сундук, но Хэдден схватил обнаженную фигурку и поставил ее на пол рядом с остальными. Андра поспешила к следующему сундуку.

– Андра, – Хэдден положил руку ей на плечо, – скажите мне правду.

Андра откинула крышку с такой живостью, что старое дерево заскрипело.

– Я найду его здесь, – возбужденно сказала она. – Я уверена, что найду.

– Найдете?..

– Свадебный плед. – Бумага зашуршала, когда Андра стала разворачивать ее. – Вы ведь ради него приехали, не так ли?

Не так. Он это знал. И она это знала. Но Андра дрожала от чувств, с которыми не могла совладать. Она не могла посмотреть на него, не могла посмотреть в лицо правде, и кажется, он это понял.

Но ему это не понравилось, и негодование вспыхнуло с новой силой.

Как смеет она ставить на одну доску его и этих мужчин? Этих недостойных и слабых членов ее семьи?

И как она смеет сравнивать себя со своей матерью, слабым созданием, сокрушенным утратой мужа и сына? Андра не слабая; она сильная, она, не дрогнув, смотрит в лицо жизни и всевозможным житейским испытаниям. У него есть кое-какие подозрения, и если он не ошибается, она просто боится, что, получив что-то в кредит, ей придется платить большие проценты.