– Вот как? – Хэдден едва взглянул на безобразную фигурку. – А что натворил ваш отец?

– После того как дедушку выслали, папа решил бороться за свободу Шотландии, и, полный патриотизма и виски, он поехал в Эдинбург, чтобы взорвать дворец, где заседает парламент.

Когда Хэдден в последний раз был в Эдинбурге, он видел эту благородную каменную громадину и теперь язвительно сказал:

– Ему это не удалось.

– Да. По дороге они с моим братом пили в каждом городском пабе и всем рассказывали о своем плане.

Удивление Хэддена все возрастало.

– И ваш брат тоже?

– Мать говорила, что они нарочно рассказывали о своих намерениях, потому что оба были слишком добросердечны, чтобы действительно причинить вред кому бы то ни было, англичанин он или нет. – Андра развернула еще один сверток и показала Хэддену статуэтку почти такого же размера, как и первая, только из бронзы.

Когда она протянула статуэтку Хэддену, миниатюрная фигурка женщины, одетой в юбку из рубчатой ткани, словно приветствовала его, блеснув золотистыми глазами.

– Из Скандинавии, – сказала Андра. – Дедушка говорил, что это тоже богиня плодородия. Местные жители придавали ей большое значение.

Хэдден взял у нее женское божество.

– Они находятся в эдинбургской тюрьме?

– Кто? А, отец и брат? – Андра проговорила это с подчеркнутой небрежностью, которая не смогла обмануть Хэддена. – Нет. Оба были объявлены вне закона, и оба бежали в Америку. Отец умер, а брат время от времени пишет мне. Он женился там на очень энергичной женщине и вполне процветает.

– Сколько вам было лет, когда это произошло?

– Одиннадцать.

– Понятно. – Хэдден понял больше, чем ей хотелось бы. Мужчины ее семьи, те, которым следовало защищать ее от всех трудностей, бросили ее ради бесполезной славы. Андра готовилась жить, как все молодые девушки – танцевать, кокетничать, принимать ухаживания местных лордов, а вместо этого ей пришлось стать единственной опорой клана Макнахтанов. – Бедная ваша матушка, – осторожно сказал он.