Она не всегда была такой. Подростком, она также была эгоистичной, бунтующей, не признающей авторитетов, но тяжелая жизни быстро все расставила по своим местам, избавив от излишней гордости и упрямства. Из былой безудержности получилась крепкая натура, в которой черпали свои силы пациенты, за которыми она ухаживала в больнице, друзья, взывающие о помощи всякий раз, когда попадали в трудное положение, и больше всего, конечно, Лиа. Лиа нуждалась в ней больше чем кто-либо еще.

Мелодия по радио изменилась на «Синие небеса», и Адди запела вместе с исполнителем.

— Ты фальшивишь, — заметила Лиа, получая приветственный поцелуй.

— Я всегда фальшивлю.

— Что нового в городе?

— Все тоже самое, — ответила, пожимая плечами Адди. – Работы нет. Люди стоят на улице и лишь разговаривают. Сегодня очередь за пособием по безработице растянулась до самой парикмахерской.

— Да уж.

— Нечего даже рассказать. Никаких новостей, никаких сплетен, ничего интересного. Кроме, пожалуй, странного старика, блуждающего по улицам. – Адди подошла к тумбочке и взяла ложку. – Я увидела его из аптеки, когда покупала лекарства. Он выглядит, как типичный старый ковбой, со своей большой бородой, длинными волосами и обветренным лицом.

Усталая улыбка появилась на лице Лиа. Сегодня она была бледнее и апатичнее, чем накануне. В течении нескольких прошлых месяцев ее волосы потеряли весь свой блеск, а в темных глазах появилась покорность и понимание неизбежности конца.

— Сейчас бродят много старых ковбоев. В этом нет ничего странного.

— Да, но он стоял около магазина, как будто ждал, когда я выйду. Он так пристально меня разглядывал, что у меня пошли мурашки по телу, и я поспешила уйти оттуда поскорее – так жутко себя ощущала под его взглядом. Ему, должно быть, лет семьдесят—восемьдесят, не меньше.

Лиа рассмеялась.

— Старикам всегда нравится смотреть на молодую, привлекательную девушку, милая, и ты знаешь об этом.