Он придвинулся ближе, загородив ей лунный свет, на фоне которого хорошо просматривалась его атлетическая фигура, его торс, облаченный в шерстяную спортивную рубашку. К тому же он явно никуда не спешил, предполагая, очевидно, вполне насладиться комичностью ее положения.

Запаниковав, Ярдли предприняла бурные попытки освободиться и тотчас пережила ощущения, которые испытывает муха, угодившая в паутину.

— Эй, бэби, полегче, — предостерег он, — а не то поранитесь.

Ну уж нет! Это дудки! Она не позволит ему насмехаться над собой! Пусть даже за это придется поплатиться порванными брюками. Она отчаянно рванулась и в конце концов сорвалась бы с забора, но этого не произошло.

Саймон бросился к ней и успел подхватить, притиснув своим телом к проволочной ограде.

— Позвольте мне, мисс Киттридж. Этак вы и штанишки свои порвете.

Ее вновь замутило. А он еще сильнее притиснул ее к изгороди и, явно не собираясь причинить незваной гостье вред, напротив, готов был снять ее с забора. Но ей было до такой степени не по себе, что она и дышать боялась и от страха еще ближе прижалась к нему грудью. От него исходил экзотический запах сандалового дерева, а вернее сказать, дорогой парфюмерии. Несмотря на панику, примитивный чувственный жар пронизал ее от этого соприкосновения. Ярко выраженная мужественность во внешности Саймона Блая не раз приятно поражала ее прежде, но тогда она видела его лишь издали. А что говорить о теперешней ситуации, когда он так прижал ее, что это напоминало объятия? Несмотря на щекотливость положения, тело ее не могло не отозваться на его близость.

— По… пожалуйста, — жалобно пробормотала она.

Тело Саймона Блая было мускулистым, но стройным, хороших пропорций, а кожа в холодном осеннем воздухе показалась ей горячей. Его окружала аура мужественной чувственности. Подняв голову, он плотнее прижал ее своей грудью. Не больше дюйма разделяло их губы.