Увидев на витрине пуансеттии

Когда вдова открыла дверь, и ее маленькие птичьи глазки уставились на ярко-красные лепестки цветов, он обнаружил, что ухмыляется, как десятилетний мальчишка.

— Ты как раз вовремя, — сказала она, впуская его в дом. — Вытирай ноги.

— Есть, мэм. — Джейсон вытер ботинки о коврик, прежде чем положил пуассентии на ее кухонный стол.

Не выше пяти футов ростом, вдова стояла, уперев руки в бедра. Она немного ссутулилась с годами, а лицо покрывала сеть морщин. Фартук на ней был испачкан в муке. Джейсон почувствовал запах печенья, пекущееся в духовке, и услышал магнетические звуки классической музыки, доносившиеся из зала. Вдова кивком указала на цветы.

— Тебе всегда нравилось производить впечатление. — Когда она повернулась, чтобы взглянуть на него, Джейсон обнаружил, что машинально выпрямился. — Набрал несколько фунтов, я смотрю, но надо бы еще немного. Иди сюда, поцелуй меня.

Он послушно наклонился, чтобы чмокнуть ее в щеку, затем крепко обнял. Она казалась хрупкой, чего он не осознавал, когда просто смотрел на нее, но от нее до сих пор приятно пахало ароматами, которые он помнил, — мылом, пудрой и жженым сахаром.

— Ты, кажется, не удивилась, увидев меня, — пробормотал он, отпуская ее.

— Я знала, что ты приехал. — Она повернулась к печи, пытаясь скрыть выступившие на глазах слезы. — Знала, прежде чем высохли чернила на твоей подписи, когда ты снимал комнату в гостинице. Снимай куртку и садись. Я пока вытащу печенье.

Он тихо сидел, пока она была занята делом, и чувствовал, что пришел домой. Именно сюда он всегда мог прийти, еще будучи ребенком, и чувствовать себя в безопасности. Под его взглядом она начала варить шоколад в маленькой кастрюльке на плите.

— Надолго ты здесь?

— Не знаю. Я должен быть в Гонконге через пару недель.

— В Гонконге. — Вдова поджала губы, укладывая печенье на тарелку. — Ты побывал уже во всех тех местах, о которых мечтал, Джейсон. Они оказались такими интересными, как ты думал?