— Привет, Фэйт.

Она не могла двинуться с места. Он завораживал ее, как и много лет назад. Он не знал этого тогда, и она не могла позволить ему узнать об этом сейчас. Чувства, так долго бывшие взаперти и хранящиеся в секрете, сейчас, помимо ее воли, пытались вырваться наружу, а она отчаянно их сдерживала.

— Как ты? — с трудом выговорила она, сжимая в руках куклу, как в тисках.

— Хорошо. — Он подошел к ней. Господи, как ему нравилось видеть волнение в ее глазах. Господи, как больно было узнать, что она пахла все так же. Нежностью, юностью, невинностью. — Ты отлично выглядишь. — Небрежно, слегка лениво, заметил он.

— Ты — последний человек, которого я ожидала увидеть, входящим в эту дверь. — Тот, кого она научилась не ждать. Преисполненная решимости контролировать себя, Фэйт ослабила хватку, с которой держала куклу. — Надолго приехал?

— Всего на несколько дней. Поддался порыву.

Она рассмеялась, надеясь, что смех не прозвучал истерически.

— Ты всегда так делал. Мы много читали о тебе. Ты увидел все места, которые ты всегда хотел посмотреть.

— И даже больше.

Она отвернулась, на мгновение прикрыв глаза, чтобы совладать с эмоциями.

— Когда ты получил Пулитцеровскую премию, об этом сообщали на первой полосе. Мистер Бинтри ходил с таким важным видом, как будто лично тебя учил. “Отличный малый, этот Джейсон Ло”, — говорил он. — “Всегда знал, что он добьется чего-то в жизни”.

— Я видел твою дочь.

Это было её самым большим страхом и самой большой надеждой, мечтой, которую она похоронила много лет назад. Она небрежно наклонилась, чтобы поднять фату.

— Клару?

— На улице. Она собиралась поколотить какого-то мальчика по имени Джимми.

— Да, это Клара.

Быстрая улыбка мелькнула на её лице и была такой же потрясающей, как у ее ребёнка.