— Она опасный соперник, — проговорила Фэйт и хотела добавить: "как ее отец", но не решилась.

Так много хотелось сказать, и столько сказать было нельзя. Если бы он мог загадать всего одно желание сейчас, то это было бы протянуть руку и коснуться ее. Просто прикоснуться к ней один раз и вспомнить, как это было.

— Вижу, у тебя есть кружевные занавеси.

Чувство печали захлестнуло ее. Она променяла бы эти занавеси на пустые окна и стены.

— Да, у меня есть мои кружевные занавеси, а у тебя — твои путешествия.

— И этот магазин. — Он снова огляделся. — Когда вы его открыли?

Она справится с этим, пообещала она себе, с этим ненавистным пустым разговором.

— Я открыла его почти восемь лет назад.

Он взял тряпичную куклу из корзины.

— Так ты продаешь кукол. Хобби?

Что-то еще появилось в ее глазах. Твердость.

— Нет, это мой бизнес. Я продаю, чиню и даже делаю их.

— Бизнес? — Он положил куклу и улыбнулся ей без намека на веселье. — Мне трудно представить, что Том одобряет то, что его жена занимается бизнесом.

— Неужели? — Было больно, но она поставила китайскую куклу на полку и стала поправлять ей фату. — Ты всегда был проницательным, Джейсон, но тебя долго не было. — Она оглянулась, и в ее глазах больше не было волнения или твердости. Они были просто холодны. — Слишком долго. Мы с Томом развелись восемь лет назад. Последнее, что я о нем слышала, — он живет в Лос-Анджелесе. Видишь ли, ему тоже не нравятся маленькие провинциальные городки. Как и девушки из этих городков.

Он не мог точно сказать, какие чувства шевельнулись в его душе, поэтому отмел их прочь. Горечь была проще.

— Видимо, ты сделала неправильный выбор, Фэйт.

Она снова рассмеялась, но ее пальцы скомкали вуаль.

— Видимо.

— Ты не дождалась. — Джейсон произнес эти слова, прежде чем сумел остановиться. Он ненавидел себя за это. И ее тоже.