У Сильви забурчало в животе, напоминая ей, что кормящие матери – чокнутые или нет – должны поддерживать силы. Надо бы купить чего-нибудь из продуктов и вернуться в тот мотель, что она видела на другом конце города. Себя жалеть – к добру не приведет, но ясно как день и другое: это неподходящее время, чтобы спускать деньги на лотерейные билеты.

– Ну что, мой сладенький, пойдем пройдемся по магазинам?

Малыш уже спал. Сильви вытерла ему подбородок салфеткой, поправила свою одежду, надела на лицо уверенную улыбку, выбралась из машины и, склонившись над ребенком и прикрыв его личико одеялом, вошла внутрь универмага. Как приветливо, светло и тепло, даже слишком – здесь, пожалуй, получше, чем в машине! Опустив малютку Диллона в корзину-тележку и уловив запах кофе, Сильви решила выпить стаканчик и хоть на пять минут представить, что все опять в норме. Вон и на стойке написано: «Угощайтесь!» Она уселась в пластмассовое кресло и, удостоверившись, что Диллон не на сквозняке, отхлебнула горячую жидкость и принялась размышлять, что же ей дальше делать.

Придя в полное уныние, она стала смотреть на людей, входящих в магазин. Озабоченные мужчины, женщины со списками и детьми, трое буйных подростков-девочек и две престарелые дамы, вцепившиеся друг в друга и тем поддерживающие одна другую. Подойдя к доске объявлений, расположенной неподалеку, подростки начали читать то, что было написано на ней, и захихикали так громко, что чуть не разбудили Диллона.

– Глянь сюда – моей матери это наверняка бы понравилось!

– Нет, ну мне нужна работа, а не такая чепуха!

– Ты че, норма-ально! Так и в книгах пишут! – съязвила третья.

– Джесси, ну ты сказанула! – добавила долговязая, щелкнув пузырем жвачки. – Дураков нет – так отчаиваться! Во, глядите! Котята! Может, мать разрешит мне одного взять?

Сильви встала, чтобы покачать Диллона. Девчонки, потеряв интерес к объявлениям, поплелись прочь, и он снова заснул.