Дом быта переименовали в Дом моды. Проржавевшие, но крепко державшиеся буквы сбили – и на фасаде здания появилась новая нарядная надпись: "Дом моды «Подмосковье». Прожекты у Пономаревой были грандиозные: реконструкция цехов, замена изношенного оборудования на новое, открытие салона-магазина… Словом, "планов громадье", но мешали мелкие службы, занимавшие нужные ей помещения. Большинство из них удалось выжить. Оставшиеся ютились на задворках, и к ним теперь посетители могли попасть лишь с черного хода.

Пономарева заслуженно пользовалась репутацией напористой дамы, но завершить задуманное ей не удалось. Здание, находившееся на балансе района, по-прежнему имело своего директора. Дела с приватизацией постепенно запутывались, а вскоре зашли в такой тупик, что выбраться из него не представлялось возможным. Настал момент, когда встал вопрос о самом существовании Дома моды: он повис на волоске. Все валилось на глазах, и опускались руки. Но сломить Нину Ивановну оказалось не так-то просто.

Пономарева крутилась как белка в колесе. Работать приходилось в нелегких условиях. "Хорошо было Фуфлыгиной держать марку, – зло думала она. – Тогда все шло как по рельсам: в магазинах – шаром покати, чтобы попасть к модной закройщице, дамочки с ночи номера на заднице писали. А сейчас что? Все рынки тряпьем забиты, причем дешевым тряпьем. Кто будет заказывать костюм, если его по более дешевой цене – раза в три, в четыре примерно – можно купить на рынке?"

Дом моды должен был искать своего заказчика, выходить на рынок сбыта, и выходить с такими моделями, которые смотрелись бы не хуже, а лучше, чем в столичных салонах. И дешевле! На это решила делать упор Пономарева… Надо раздвигать плечами конкурентов на сложившемся рынке сбыта: протиснуться в него во что бы то ни стало и занять свою нишу. Москва – рядом. Если Дом моды раскрутить, то будет, будет у нее свой покупатель! Нужно только не сидеть сложа руки.