Войдя в галерею, герцог приветливо улыбнулся и поинтересовался у мисс Скамблесби, как она себя чувствует после головной боли, на которую жаловалась с утра. Она покраснела, пробормотала слова благодарности и объяснила, что ей гораздо лучше, а лорд Лайонел громко заметил, что не понимает, почему у людей возникают головные боли, поскольку сам он никогда в жизни не страдал от них. Мистер Ромзей очень некстати вмешался:

- Милорд, осмелюсь предположить, его сиятельство просто выражает сочувствие мисс Скамблесби. Уверен, никто не страдал больше от различных болезней, чем наш бедный герцог!

- Глупости! - возразил лорд Лайонел, страшно не любивший, когда кто-нибудь, кроме него самого, упоминал о слабом здоровье его племянника.

Неудачное замечание мистера Ромзея вывело из ее обычной летаргии леди Лайонел, и она начала, очень эмоционально, перечислять все болезни, которые перенес ее племянник в детстве. Герцог терпеливо все это выслушивал, но лорд Лайонел раздраженно фыркал и хмыкал. Наконец он не выдержал и прервал рассказ, угрожавший никогда не кончиться, словами:

- Очень хорошо, очень хорошо, мадам, но сейчас это уже в прошлом, и не стоит об этом напоминать Джилли! Ты сегодня ходил на охоту, мальчик мой, обратился он к герцогу. - Что ты подстрелил?

- Только трех серых куропаток и нескольких диких голубей, сэр, ответил герцог.

- Очень хорошо, - одобрительно сказал дядя. - Я часто думаю, что, возможно, охота не такая уж игра, как нам это представляется. Подстрелить диких голубей очень сложно. Какой калибр ты использовал?

- Седьмой, - ответил герцог.

Лорд Лайонел покачал головой и отметил несомненное преимущество четвертого и пятого. Его племянник вежливо выслушал и согласился, что на больших дистанциях удобнее пользоваться и более тяжелыми пулями, однако, стрелять из ружья с хорошо отрегулированным прицелом в мелкую дичь лучше всего седьмым калибром. Поскольку герцог был хорошим стрелком, лорд Лайонел ничего не возразил на это.