- О нет, - ответил герцог тем же мягким, но рассеянным тоном, каким разговаривал со своим камердинером.

Лорд Лайонел дотронулся до манжета нанковой куртки племянника, но не выразил неудовлетворения.

- Так, так, - сказал он... - Я не собираюсь всю жизнь носиться с тобой как с фарфоровой вазой, мой мальчик, но хочу, чтобы ты сейчас немедленно переоделся. И наверняка ты промок в этих башмаках. Тебе бы следовало надеть гетры. Нитлбед! Разве у его сиятельства нет гетр для охоты?

- Его сиятельство не надевают гетры, милорд, - ответил камердинер с осуждением в голосе. - И его сиятельство не посылал меня приготовить ему одежду, а также не предупредил о своем намерении идти на охоту, - добавил он, скорее не в свое оправдание, а просто сожалея о легкомысленном поведении молодого хозяина.

- Я рад, что ты не хочешь, чтобы за тебя все делали другие, - строго сказал лорд Лайонел, - но привычка уходить, не сказав никому ни слова, нелепа, Джилли. Можно подумать, будто ты боишься, что тебя не пустят.

Веселый огонек зажегся в глазах герцога.

- Мне кажется, у меня могут быть свои секреты, сэр.

- Вот именно! - воскликнул лорд Лайонел. - Тебе давно пора понять, что ты вырос и можешь поступать так, как тебе хочется. А теперь иди и не забудь переодеть чулки! Надеюсь, ты одел фланелевые, а не...

- Шерстяные, - подсказал герцог смиренно.

- Очень хорошо, а теперь изволь поторопиться, пожалуйста! Или ты хочешь жить по городскому расписанию в Сейле?

Герцог не проявил такого желания и исчез в своих покоях, где Нитлбед уже приготовил ему одежду. Спальня была большой, просторной, но в ней было уютно и тепло, в камине еще днем, задолго до возвращения герцога, разожгли огонь, а окна не открывали. Малиновые занавески были плотно задернуты и не пропускали в комнату лучей заходящего солнца.