Трехлетний Джон-Эдуард пока не доставлял матери таких хлопот. Кроме того, Анна была очень довольна, что мальчики дружили. Иногда она даже удивлялась, что Луи-Гийом как будто не замечает разницы в отношении окружающих к себе и брату. Ведь Джон был наследником, будущим хозяином поместья, а Луи всего лишь его старшим сводным братом. Но его это как будто не волновало. Или он просто еще этого не понимал.

Однако следовало подумать о будущем детей. Джозеф после смерти матери становился просто опасен, и леди Винтер вовсе не хотела оставлять сына в одном доме с дядюшкой. При ее образе жизни Анна не могла возить детей с собой. Луи-Гийом не представлял угрозы для Джозефа, а вот Джон-Эдуард, наверное, был бы в большей безопасности в какой-нибудь дальней деревушке. Отправить его туда с семьей кормилицы без лишней огласки было бы самым лучшим выходом.

Так Анна и сделала и, как оказалось, к лучшему: Ришелье поручил ей срезать два алмазных подвеска с костюма герцога Бекингэма, так что она опять оказалась надолго оторванной от дома. Задание было несложным, учитывая их прошлые отношения.

Анна вспомнила, какой вид был у надменного красавца-герцога, когда в прошлом году на одном из многочисленных балов, танцуя с ним, прекрасная вдова сказала:

— Вы говорили мне о могущественном покровителе, милорд, и советовали подумать. Что ж, я подумала и полностью согласна с вами.

Произнося этот коротенький монолог, она думала только об одном: все лучшее в ее жизни осталось в прошлом, роман с герцогом должен был стать залогом другой, новой жизни.

Бекингэм, услышав это, даже сбился с такта: прекрасная француженка покорена! Но оказалось, что герцог умел не только клясться в любви, но и быстро забывать об этом. Анна почти влюбилась, а он уже увлекся другими. И она решила, что он пожалеет о том, что растоптал ее гордость. Сейчас у леди Винтер появилась возможность отомстить. Герцог никогда открыто не выказывал пренебрежения бывшим любовницам, поэтому остаться с ним наедине было несложно — завлечь в ловушку, а потом ускользнуть.