— Да, ты говорила, — подхватил он. — Что ж, теперь это стало реальностью.

— Расскажите нам последние новости, Бенедикт, — попросила Морвенна, мать Патрика.

— Здесь нет никаких секретов, — ответил он. — Я собираюсь бороться за место кандидата от Мэйнорли.

— Ваш старый избирательный округ! — воскликнул Джастин.

Бенедикт кивнул. Он смотрел прямо на мою мать, и я, прекрасно знавшая ее, ощутила приступ тревоги.

— Все складывается очень удачно, — сказал Бенедикт. — Неожиданно умер Том Доллис. Бедняга, ведь он был еще так молод. Сердечный приступ. Он пробыл в палате общин совсем недолго. Это значит, что вскоре будут дополнительные выборы.

— Разве там не цитадель консерваторов? — спросил Джастин.

Бенедикт согласно кивнул:

— Так было многие годы, но чаша весов однажды уже чуть не склонилась в другую сторону… — Еще один взгляд в сторону моей мамы. — Если меня выдвинут, — продолжил он, — нам придется постараться, чтобы этот мандат вновь не сменил владельца.

Нам? Он, кажется, имел в виду и ее. Она приподняла свою чашку с чаем.

— Поскольку под рукой нет ничего покрепче, я пью этот чай за твой успех, — сказала она.

— Напиток не играет роли, — произнес Бенедикт. — Главное — это пожелание.

— Должна сказать, звучит все это соблазнительно.

Они вновь обменялись улыбками.

— Вот и мне так кажется, — сказал он. — Я был в тебе уверен.

В разговор вмешалась Морвенна:

— Я знаю, что вы страстный сторонник мистера Глад стона.

— Дорогая Морвенна, он величайший политик нашего столетия.

— А как же Пиль? А Пальмерстон? — спросил Джастин Картрайт.

Бенедикт пренебрежительно махнул рукой.

— Говорят также, что мистер Дизраэли — блестящий государственный деятель, — добавила Морвенна.