— Все будет хорошо, если решать будет она, только вот…

— А почему же не она? Она ведь станет хозяйкой, верно?

— Ну да… думаю, такое он предоставит решать ей.

— Сомневаюсь, что он купит этот дом, если его не изберут.

— Ох, не знаю. У него ведь один раз уже почти получилось, так? То есть если он проиграет в первый раз, так может выиграть в следующий. Скоро ведь будут и всеобщие выборы… должны быть. Да, думаю, раз его выдвинули, так он захочет купить этот дом.

— И ты считаешь, он попадет в парламент?

— Он, кажется, из тех, кто добивается своего.

— А ты не забывай, что было в прошлый раз…

Настоящий скандал, вот что.

Я прижала ухо к самой двери. Этого никак нельзя было пропустить. Что за скандал? Знала ли о нем моя мать?

— Ну, так ведь все прояснилось, правда?

— Вроде бы. Он ее не убивал. Поначалу-то думали именно так.

— Оказалось, что эту гадость она проглотила сама.

— Очень удобно, верно?

— Удобно! Это-то, говорят, и стоило ему депутатского мандата. Иначе его обязательно бы выбрали.

— Кто знает? Там всегда хозяйничали тори, а он ведь либерал.

— Но тори пришлось-таки понервничать. Похоже было, что он выиграет… побьет рекорд. Первый раз за сто, а то и больше лет выгнать оттуда тори!

— Однако этого не случилось.

— Да, потому что эта несчастная, никому не нужная жена умерла при таинственных обстоятельствах — Но я же говорю тебе, все было в порядке. Он ее не убивал.

— Думаю, все вышло к лучшему. Место сохранилось за тори.

— Ой, опять ты со своими тори! Я вот немножко склоняюсь к либералам.

— Что ты в этом понимаешь?

— Да уж не меньше тебя. Ой, поздно-то как! Давай-ка заканчивать, мне еще нужно позаботиться об обеде.

Я тихонько отошла от двери, ощущая волнение и в то же время разочарование.