Как же она была близка к тому, чтобы согласиться! Противно, но факт. Впрочем, в том, что произошло, есть и светлая сторона. Именно благодаря столь «рациональному подходу» Берта Джиллиан теперь знает — есть черта, за которую она не переступит никогда.

Бог, закрой уши. Папа, ты тоже.

Плевать на фирму. Плевать на бизнес. Плевать на то, что подумает папа. Она не выйдет замуж во имя «Ван Занд Текнолоджи»!

Она выйдет замуж только по любви.

Но сказать это при деловых партнерах… Невозможно. Немыслимо.

Кроме того, никто не скажет, что она не пыталась все исправить. Пока Берт одаривал щебечущих от счастья партнеров лучезарной фарфоровой улыбкой и цепко обнимал ее за талию, Джиллиан пыталась шипеть ему в ухо:

«Это безумие, Берт… Ты перегрелся на солнце…

Что ты творишь?».

А он шипел в ответ: «Напротив. Я прекрасно себя чувствую, и это чертовски разумно, ТЫ САМА ЭТО ЗНАЕШЬ! Для всех. И в первую очередь для тебя самой. Успокойся. Не глупи, детка».

Он всегда звал ее деткой, подражая отцу.

Берт под конвоем довел ее до каюты, и только здесь она вывернулась из его липких рук и хлопнула дверью перед самым его носом. Нимало не обескураженный, Берт жизнерадостно прокричал:

— Поторопись, солнышко. Переодевайся, нас ждут.

— Я за тебя не выйду!

— Ой, Господи, да перестань. Давай поскорее. Я буду наверху, ждать, когда выйдет моя невеста.

М-да, долго ему придется ждать…

Она переоделась в идиотское серебряное платье — на случай, если кто-то встретится по дороге. Осторожно выбралась на заднюю палубу.

Убедилась, что никого вокруг нет.

И прыгнула.

— Я была уверена, что доплыву. Я хорошая пловчиха.

— Акулы с одинаковым аппетитом едят и хороших, и плохих.

Теперь в голосе небритого парня звучала едва ли не ярость, и Джилли с удивлением взглянула на своего спасителя. Нахмуренные темные брови, серые глаза сверкают гневом, скулы затвердели и гневно искривлен рот. Очень красивый, надо сказать, рот…