— Ну позволь, я немножко поласкаю тебя, девочка моя.

— Ты помнешь мне платье, — лепетала я, словно это было главное.

— Ну я осторожно, ну, пожалуйста.

Его ладонь скользнула по трусикам, прошла вверх по животу, опустилась вниз, остановившись на самом интимном месте. Я изгибалась, я пыталась освободиться, но эта ласка, видимо, была сильнее меня, Мишка прижался еще крепче, и, развернув меня рукой, резко усадил на стол. Его лицо оказалось рядом с моим, он наклонился и поцеловал меня, сначала слегка, совсем осторожно, но, почувствовав, что я не сопротивляюсь, страстно впился в мои губы.

Так меня еще никто не целовал, а то, что при этом своей жаркой ладонью он гладил меня там, внизу, все это привело меня в неописуемое состояние.

Он прервал поцелуй, я жадно вдохнула воздух и успела прошептать:

— Боже, что ты со мной делаешь…

— Неужели тебя еще никто не ласкал?

— Пусти, ты бессовестный…

— А как же Лидочка? — я вдруг вспомнила об упорных слухах о том, что Мишка и наша Лидочка, ну, это самое…

— Лидочка само собой…

И тут я резко освободилась от его объятий, я встала со стола и отошла на некоторое расстояние. Лицо мое пылало, тело предательски дрожало, но я нашла силы, я стала хозяйкой положения, он вспомнил о другой, и этим вернул мне разум.

— Пошли домой, — сказала я.

— Посидим еще.

— Уже посидели.

— Давай встретимся завтра.

— Видно будет.

— Ты ведь ни с кем не гуляешь, давай будем вместе.

— Зато ты гуляешь со всеми.

— Ну чего ты разозлилась.

— Ничего, пошли домой.

Он встал, подошел ко мне, осторожно обнял, но теперь мне было не страшно, мы поцеловались, это был совсем не тот поцелуй, что минуту назад.

Мы осторожно и тихо вышли из беседки, он слегка обнимал меня за плечи, я вдохнула всей грудью, я почувствовала, что стала чуть-чуть взрослее. Мы подошли к дому, ярко светила полная луна и было немного грустно.