Мать и сестры, казалось, не чувствовали неловкости ситуации. Черил устроилась на диване, вытянула ноги. Хотя, конечно, она отчасти вынуждена была сидеть так: джинсы слишком обтягивающие, а каблуки слишком высокие, так что трудно согнуть колени и нормально поставить ноги на пол. Фи закурила, не спрашивая разрешения. Пока она искала пепельницу, отсутствие которой среди множества разнообразных украшений, чашечек, блюдечек, фарфоровых зверюшек и вазочек было почти подозрительным, и ждала, пока Арнэм принесет пепельницу из кухни, пепел упал с сигареты на желтый ковер. Арнэм никак не отреагировал.

Фи заговорила о пропавшей девушке. Она была уверена, что человек, помогавший следствию, — это тот самый Мартин Хант, который, как утверждала пресса, звонил Ребекке в день ее исчезновения. Так говорят всегда, используя одни и те же штампы, когда имеют в виду, что убийца пойман, но его вина еще не доказана. Ведь если газеты напечатают что-нибудь еще, к примеру назовут имя задержанного, или сообщат, что человека подозревают в совершении убийства, на них могут подать в суд за клевету. Или они нарушат еще какой-нибудь закон.

— Готова поспорить, в полиции его допрашивали беспощадно. Наверное, даже избивали. Мы ведь и не предполагаем, что у них там происходит, правда? Им нужно от него признание, потому что обычно они слишком глупы, чтобы разыскать доказательства, как это делают сыщики в книгах. Вряд ли они поверили, что он ходил на свидание с Ребеккой лишь пару раз. Тело не найдено — это и осложняет расследование. До сих пор точно неизвестно, была ли она убита. Вот почему им так нужно признание. Они вытягивают его.

— У нас самая управляемая и цивилизованная полиция в мире, — отчеканил Арнэм.

Вместо того чтобы спорить, Фи улыбнулась и пожала плечами:

— Обычно считается, что если человека убивают, то убийца — это или супруг жертвы, если таковой имеется, или приятель. По-моему, это ужасно!

— Почему мы должны об этом думать? — воскликнула Черил. — Не знаю, зачем мы это обсуждаем и кого волнуют эти отвратительные подробности.