— По-моему, это он ей звонил прошлой ночью, — сказала Фи брату. — Телефон зазвонил… м-м-м, наверное, в полдвенадцатого. Я сразу подумала: кто бы это так поздно? Мама подскочила, точно ждала звонка. А после сразу пошла спать, не сказав ни слова.

— В Вашингтоне в это время было полседьмого, он как раз мог уходить с работы.

— Да нет, он же в Калифорнии. Я посчитала: там день, он только что пообедал, например. Они разговаривали целую вечность; видимо, ему все равно, сколько это стоило.

Филипп предположил, что звонок в Лондон мог быть за счет фирмы, но не стал делиться этим с сестрой. Гораздо важнее другое: Арнэму было что сказать матери.

— Мы с Дареном решили пожениться в следующем году, в мае, — продолжила Фи, — а если помолвка мамы будет на Рождество, то почему бы нам не сыграть две свадьбы сразу? Думаю, дом будет твой, Фил. Мама не захочет в нем жить: видно, что Арнэм богат. А вы с Дженни сможете здесь поселиться. Ведь, я полагаю, вы когда-нибудь поженитесь, правда?

Филипп лишь улыбнулся. Мысль о собственном доме, новая для него, оказалась очень привлекательной. Сам он никогда не выбрал бы такой дом, но все-таки жить в нем можно. Филипп стал думать об этом с каждым днем все больше. Опасения, не изменил ли неожиданный приезд детей чувств Арнэма к матери или, по крайней мере, не появилась ли в его отношении к ней какая-то осторожность, казались безосновательными. Открыток больше не приходило, а письма если и были, то Филипп их не видел. Однако вскоре снова раздался ночной звонок, а спустя несколько дней Кристин рассказала сыну, что долго разговаривала с Арнэмом:

— Ему нужно там немного задержаться. Потом он поедет в Чикаго, — мать произнесла это с таким трепетом, как если бы Арнэм собирался на Марс или резня в День святого Валентина была совсем недавно. — Надеюсь, с ним все будет хорошо.