— Мам, еще далеко?

— Не знаю, дорогая. Джерард сказал, нужно подняться на холм, а там свернуть на четвертую улицу справа. Не правда ли, славный район? — У Кристин все всегда было славное. «Славный» — ее любимое слово.

Она надела розовое льняное платье и белый пиджак. Белые бусы, розовая помада. Волосы мягкие и пушистые; морщины под глазами благодаря темным очкам не видны. Вообще, Кристин выглядела как женщина, которая вряд ли долго будет одна. Филипп заметил, что кольцо, подаренное отцом на помолвку, она оставила дома, хотя обручальное кольцо было на ней, как и всегда. Наверное, есть какая-то особая причина, рассудил он. Например, носить кольцо, подаренное на помолвку, — это знак любви к мужу, а обручальное — это лишь выполнение требования общества к вдовам и женам. Фи, которая была помолвлена, конечно же кольцо носила. («Лучшее, что можно показать людям», — подумал Филипп.) В левой руке она держала сумочку, которую называла ридикюлем. В деловом темно-синем костюме, в этой чересчур длинной юбке сестра выглядела старше своих лет, настолько старше, что Арнэм мог решить, будто Фи слишком взрослая, чтобы быть дочерью Кристин.

Перед выходом Филипп не думал о своем внешнем виде — его единственной заботой было привести в порядок Флору. Мать обещала, что постарается стереть с мрамора зеленое пятно, и попробовала отмыть его мылом, но безрезультатно. Дала бумагу, чтобы упаковать статую. Филипп завернул Флору еще и в газету, ту самую утреннюю газету, вся первая полоса которой была посвящена случившемуся с Ребеккой Нив. Он увидел еще одну фотографию пропавшей девушки и сообщение о том, что некий мужчина двадцати четырех лет провел весь вчерашний день в полиции, «оказывая помощь следствию». Филипп быстро обернул статую и засунул в пакет, в котором Кристин принесла плащ из чистки. Наверное, напрасно он так сделал: пакет был скользкий и Флора елозила из стороны в сторону, так что все время приходилось ее возвращать в прежнее положение, и у Филиппа уже болели руки.