Она крикнула:

– Пейрас!

«Мальчишка» обернулся.

– Идите сюда! Вы одержали победу.

Он бросился к ней:

– Неужели? О небо!.. Да будет трижды благословен тот день…

Он говорил шутливо-напыщенным тоном. И его миндалевидные девичьи глаза, синие как васильки, весело и хитро поблескивали. Схватив маркизу за руку, он продолжал в том же тоне:

– О божественная синьора!.. Моя жертва – это вы… Она пожала плечами.

– Молчите!.. Будьте хоть один раз в жизни серьезны, на пять минут, чучело! Я хочу представить вас моей подруге Селии. Будьте с ней поласковей. Селия, разрешите вам представить господина гардемарина Бертрана Пейраса: он только что вышел из пеленок – постарайтесь быть с ним построже.

Она соскочила с табурета и удалилась.

Оставшись вдвоем, Пейрас и Селия с некоторым смущением посмотрели друг на друга; он ничего не говорил; она краснела, как вишня.

С минуту они молчали. Но они впились глазами друг в друга и не опускали глаз. И мало-помалу их уста начали улыбаться.

Наконец гардемарин стряхнул эту нелепую застенчивость, так не соответствовавшую его характеру, и, взяв под руку свою «жертву», без всяких предисловий прошептал ей:

– Вам очень хочется посмотреть спектакль до конца?

«Жертва» отрицательно мотнула головой.

– Значит…

Он сказал только одно это слово, но очень выразительно. И они направились к выходной двери. У бара Казино есть свой отдельный выход на спокойную улицу, без всякой толкотни и давки. К этой-то двери и направились они, взяв друг друга под руку.

Бар почти опустел. В нем оставался только мрачный, по-прежнему погруженный в свои мысли Лоеак и марсельская женщина, Жолиетта; она внимательно следила за всем происходившим и, по-видимому, сильно интересовалась всем, что ее не касается.

Она не пропустила ни одного жеста, ни одного слова из того, что произошло. И, как только увидела, что новая пара направилась к двери, торопливо пошла навстречу ей.