Перед глазами проносится вереница туманных воспоминаний. Вот мы с Гарольдом протягиваем друг другу руки, знакомясь, и пожимаем их чуть дольше, чем принято; взгляды слились в один, любви еще нет, но есть смутное предчувствие. Вот он спустя время, страшно волнуясь, расхрабрился и предлагает мне переселиться к нему. Вот я привожу его в дом родителей и каждый раз, когда мама обращается к нему с вопросом, а отец останавливает на нем свой испытующий взгляд, я опускаю руку под стол и глажу колено Гарольда, чтобы ему было спокойнее, а он в знак благодарности легонько пожимает мои пальцы…

– Приехали, мисс, – говорит водитель, и я, очнувшись от раздумий, замечаю, что такси уже стоит напротив моей, куда более скромной гостиницы.

Работа у меня, можно сказать, вкусная. Я занимаюсь продвижением товара на внутреннем и внешнем рынках, а производит наша фабрика кондитерские изделия, главным образом, разного рода конфеты. До того как поступить на теперь почти родное предприятие, я понятия не имела, что у конфет есть собственный многогранный мир и что бывают люди, настроение которых напрямую зависит от наличия или отсутствия обожаемых марципанов, пралине или трюфелей.

Заказчиков из Берлина я начала искать еще в мае, когда наткнулась на проклятые Гарольдовы билеты, и полмесяца спустя разыскала координаты фирмы «Гроссхандель», которой отправила по электронной почте наши рекламные материалы и предложение сотрудничать. Ответа не было до недавних пор, и вот буквально за день я умудрилась устроить встречу с начальником их отдела закупок, заявив, что я буду в Берлине по другому делу и могла бы заодно заехать к ним. И убедила собственного босса отправить меня в командировку на следующий же день, сказав, будто в данном случае следует действовать без промедлений и будто выкроить время для встречи со мной представители «Гроссхандель» могут лишь сейчас. Началось все с удач, потому я и явилась в Берлин столь уверенная в том, что верну себе покой и стабильность. Чутье меня безжалостно обмануло.