– Хорошо, буду звать тебя как-нибудь иначе, – тут же соглашаюсь я. Если Гарольд разошелся, лучше поскорее его успокоить. – Потом вместе придумаем как. – Умолкаю. На то, что я сказала, будто вовсе не шучу, он еще не ответил.

Гарольд снова кашляет. Вдруг я слышу какой-то странный шум и чей-то голос… Женский. На мгновение перестаю дышать, видеть, слышать. Будто вовсе умираю. Но тут же встряхиваюсь и напрягаю слух. Несколько секунд не улавливаю ровным счетом ничего, будто трубку заткнули рукой. Скорее, так оно и есть. Тут снова раздается шум, более приглушенный, и тяжкий вздох.

– Что это были за звуки? – спрашиваю я, стараясь говорить уверенно, чтобы Гарольд не подумал, будто меня ни с того ни с сего стали мучить приступы ревности. По сути, я еще ничего не выяснила.

– Какие звуки? – спрашивает он с нотками не слишком искусно скрываемой тревоги.

– Я слышала еще один голос. У тебя кто-то есть?

Гарольд внезапно заливается смехом, и оттого, сколь резок этот смех, делается еще горше.

– Ну что ты болтаешь, Шейла?! Кто у меня может быть? Я хоть раз давал повод сомневаться в моей честности?

– Гм… нет. – Мне правда не в чем его упрекнуть. Он почти идеальный партнер, на других женщин, можно сказать, не смотрит. Только вот эти странные поездки… и голос… Я отчетливо слышала!

– Я включил телевизор, – чуть ли не по слогам, чтобы до меня быстрее дошло, произносит Гарольд. – Понимаешь? На минутку включил телевизор, там и был этот голос. – Ухмыляется. – Неужели ты подумала, что я сбежал от тебя в день рождения только для того, чтобы позабавиться с какой-нибудь пустышкой? Бред, честное слово!

Он произнес последние слова подозрительно приглушенным голосом.

– Ничего я такого не подумала, – говорю я, снова хихикая. – Просто спросила.

Наступает неловкое молчание. Я раздумываю, не захохотать ли и не сказать ли, что ни в каком я не в Берлине, что просто неумно пошутила, чтобы хотя бы не чувствовать себя дурой. Но не произношу ни слова.