Вдруг его лицо перекосило от боли, Хэнку стало тяжело дышать. Подобные приступы в последнее время участились, но ему было наплевать на свое здоровье, и, если бы не страх потерять ранчо, он с легкостью распрощался бы с жизнью. Забота же о родовом гнезде не давала Хэнку покинуть этот мир. Ранчо принадлежало Прайдам вот уже полтора столетия. И сейчас он был одержим идеей спасти его.

Команчо с жалостью, сочувствуя всем сердцем, смотрел на мучения Хэнка. Будь это человек другого склада, он непременно бы поговорил с ним о болезни, посетовал на докторов, сочинил бы какую-нибудь историю со счастливым концом. Но они слишком хорошо знали друг друга, чтобы играть в подобнее игры…

Через несколько минут Хэнк совладал с собою и с беспристрастным выражением лица заговорил вновь:

— О, к чертям! Ты знаешь, как я отношусь к тому, что творится на ранчо.

— Да, сэр, — пряча глаза, ответил Команчо. Он не привык видеть Хэнка бессильно лежащим на подушках, а потому, переминаясь с ноги, на ногу, искал способ, как бы скорее улизнуть из комнаты, не обидев босса. — Вы платите мне не за то, что я слоняюсь без дела. Лучше мне заняться бумагами.

— Не забудь встретить Кэйт.

— Не беспокойтесь. — Команчо слабо усмехнулся. Разве можно забыть то, о чем беспрестанно думаешь.

Резко развернувшись на каблуках, он вышел. К Хэнку он испытывал отчаянную жалость. Его состояние, и финансовое и физическое, давало возможность многим претендовать на Пансион Прайдов в очень скором времени. И если не конкуренты, то банк уж точно приберет его к рукам.

Команчо был уверен, что именно, он и никто другой, обязан позаботиться о ранчо. Но захочет ли этого Кэш-после того, что случилось с ними тогда, десять лет назад? Быть может, она до сих пор не простила ему той ночи? Да, они были близки, но лишь однажды. Потом их пути разошлись.