— Трейси, — пробормотал он, когда ее губы прикоснулись к его.

Он назвал ее Трейси, а не Тейт, и никогда еще ее имя не звучало так хорошо, как сейчас. Она хотела дотронуться до него и почувствовать, как его мускулы трепещут под ее рукой. Она никогда еще с такой полной отдачей, похожей на экстаз, не реагировала на мужчину. Она парила над разумом и действительностью, но ей на это было наплевать.

Вдруг Мэтт издал звук, похожий на всхлипывание, и разжал ее руки у себя на шее.

— В пять, — сказал он. — На кухне.

— Хорошо, — сказала она дрожащим голосом.

— Спокойной ночи, Трейси.

— Спокойной, Мэтт. — Она подобрала свои разбросанные босоножки и на дрожащих от неутоленного желания ногах направилась к дому.

У двери на веранду она остановилась и посмотрела назад. Мэтт все еще стоял лицом к бассейну, его руки были глубоко спрятаны в карманы брюк. Он стоял, не шелохнувшись, глубоко погруженный в свои думы. Его плечи были прямыми и сильными, а мощь, исходившая от его плоти, казалось, прорывалась к Трейси через расстояние. Где были его мысли, что выражало сейчас его красивое лицо? Физически он был возбужден их коротким свиданием, но были ли задеты его чувства.

А она? Боже, конечно, да! Мэтт дал ей почувствовать нечто гораздо более важное, чем желание или страсть. Это заставляло ее смеяться и плакать одновременно. В ней пробудилось желание рассказать ему о своих секретах и расспросить его о тайных и сокровенных мыслях. Время до пяти утра покажется ей бесконечным. Она чувствовала, что может влюбиться в Мэтью Рамсея, но этого не должно было случиться.

Этого не произойдет, думала она, входя в дом и направляясь в свою комнату. Десятидневные флирты были не в ее стиле, особенно с человеком, лишившим ее возможности думать четко. Она не позволит себе влюбиться в Мэтта. Тогда ей придется вернуться в Детройт с обгоревшим носом и разбитым сердцем. Ее и раньше целовали, значит и этот поцелуй ей почти безразличен.